В музее Ростовского кремля, что находится в городе Ростове Великом Ярославской области, хранится свыше пятидесяти произведений искусства, связанных с русским авангардом начала ХХ века. Среди них 29 живописных работ, восемь из которых – поддельные.
Бо́льшую часть этой поистине замечательной коллекции музей получил в 20-х годах прошлого столетия из Московских фондов, куда поступали реквизированные у частных лиц объекты изобразительного искусства со всей страны. В суровом 1918 году, среди всех тягот и неудач, которые испытывала молодая страна на внешнем и внутреннем фронтах, В. И. Ленин провозгласил: «Искусство принадлежит народу. Оно должно уходить своими глубочайшими корнями в самую толщу трудящихся масс. Оно должно объединять чувство, мысль и волю этих масс, подымать их. Оно должно пробуждать в них художников и развивать их».
Понятый может быть слишком буквально, этот лозунг был тем не менее тотчас подхвачен и начал воплощаться на местах. К 1921 году в коллекциях центральных московских и петроградских музеев, согласно документам, скопилось более 100 тысяч новых экспонатов. В самих столицах было образовано свыше 250 новых музеев, каждый из которых получил ту или иную долю экспроприированного имущества.
Не остались обделёнными и провинциальные музеи. Они пополнялись за счёт картин, икон и скульптур из окрестных барских особняков, монастырей и церквей. Время от времени особенно активные музейные работники из глубинки умудрялись получать экспонаты даже из переполненных московских фондов.
Не остался в стороне и музей Ростова Великого. В начале ХХ века это было крупное учреждение культуры, имевшее общероссийское значение. В 1918-1919 годах здесь работал местный уроженец, историк искусства и коллекционер Борис Николаевич фон Эдинг (1889-1919). Его женой была русская и советская художница-авангардистка Любовь Сергеевна Попова (1889—1924). После смерти мужа в 1919 году она вместе с сыном переехала в Москву, но связи с ростовскими друзьями и коллегами не прерывала. Благодаря этому спустя полгода, в январе 1920 года, сотрудники музея обратились к ней с просьбой подобрать в столичных запасниках серию картин «новейших направлений» и содействовать их отправке в Ростов.
После долгих мытарств и обивания порогов кабинетов работы были действительно собраны и отправлены. Вскоре, однако, политический климат в стране изменился. Искусство авангардистов перестало восприниматься как революционное. Напротив, его признали упадочным и не то, чтобы запретили, а просто убрали подальше в запасники, с глаз долой. Наступала пора расцвета иного искусства – реалистического. И ростовские картины, принадлежавшие кисти таких всемирно известных мастеров, как Пётр Кончаловский, Казимир Малевич, Аристарх Лентулов, Роберт Фальк, осели в хранилища музея почти на сто лет.
Некоторые из них оказались в результате утраченными, то есть попросту пропали бесследно. Другие были подменены искусно сделанными копиями. Это случилось, по-видимому, после войны, в 50-е или 60-е годы, но выяснилось много позднее.
В 2018 году музей решил устроить экспозицию забытых картин. В связи с этим была назначена техническая экспертиза, проведение которой поручили Институту геологии и геохронологии докембрия РАН. Для определения возраста работ был выбран чрезвычайно надёжный метод изотопного датирования. Образцы красочного слоя были исследованы на присутствие в них техногенных изотопов, появившихся в атмосфере только после начала проведения ядерных испытаний в середине ХХ века. В восьми картинах такие изотопы были найдены.
Среди подделок оказались картины «Самовар» Казимира Малевича и «Беспредметная композиция» Любови Поповой. Оригинал первой хранится теперь в собрании Музея современного искусства в Нью-Йорке, оригинал второй – в Музее современного искусства города Салоники (Греция).
После открытия выставки в Ростовском кремле для поддельных картин был выделен особый зал. Многие критики и специалисты нашли это решение спорным: музеям, дескать, не подобает демонстрировать фальшивки. Но что есть фальшивка? Искусная копия, сделанная так, что только химический анализ может определить её действительный возраст, или заведомо краденая картина, без зазрения совести и даже с гордостью вывешенная в музейном зале?
Мысль художника, его видение мира, идея, сюжет, композиция – всё это намного важнее куска холста, на который когда-то были наложены краски. Искусство не есть физический предмет, искусство есть мысль. В этом контексте хорошая копия ничуть не уступает оригиналу. Она даёт точно такое же представление о том кусочке внутреннего мира живописца, который он постарался вывести на свет, воплотить в ускользающих образах.
Даже поддельный, «Самовар» производит сильное впечатление. Это прекрасный образец аналитического кубизма, который можно разглядывать часами. И что за дело зрителю, что это «не тот самый холст», к которому прикасалась некогда кисть Малевича? Прикосновение к сознанию мастера остаётся возможным, а это, как кажется, и есть то главное, для чего существует искусство.
