С половины лета и далее, вплоть до начала осени, вся жизнь лесных насекомых сосредоточивается на опушках, лужайках и полянах, под пологом синего неба. Только комары, да всякая летучая мелочь-мошкара, остаются в чащобах, и там же, в тени дерев, прячутся днями ночные бабочки. Все остальные: осы, жуки, шмели, мухи, ктыри и стрекозы тянутся к воле, к простору, к той поздне-летней жаре, которой недолго уже остаётся согревать нашу северную землю. Чувствуя эту природную мимолётность, всякий, имеющий крылья, тянется к солнцу.
Другое дело - в земле и под землёй. Тамошнее население ведёт совершенно иной, крайне оседлый и специфический образ жизни. Черви, личинки насекомых, разнообразные многоножки слишком заняты своим очень важным для леса делом, чтобы обращать внимание на такие пустяки, как погода и освещение. Днём и ночью они роют без устали землю, отыскивая в ней для себя съедобные кусочки, и в безостановочном труде своём производят ценнейшее вещество, называемое гумусом.
Эти скромные труженики, тихо и незаметно рыхлящие и удобряющие почву, редко попадаются на глаза проходящим людям. Разве что кто-нибудь случайно или намеренно сдвинет с места лежащий на земле тяжёлый камень. Тогда из-под него непременно покажутся привычные обитатели лесной подстилки, которые тотчас же примутся улепётывать от наблюдателя. Особую резвость при этом демонстрируют, разумеется, многоножки, отличающиеся изрядной скоростью в беге.
Резвость многоножек хорошо известна, так же, впрочем, как и их скрытность. Вот почему я был изрядно удивлён, заметив однажды, на исходе июля, среди бела дня, небольшого коричневого кивсяка, сидящего на самой макушке не распустившегося ещё цветочного побега иван-чая. Я имел отличную возможность хорошенько рассмотреть и даже сфотографировать его, так как во всё время моего наблюдения кивсяк оставался совершенно неподвижным. Он сидел, свернувшись в спираль, и видимо спал или находился в состоянии гибернации.
Что заставило кивсяка, обыкновенно живущего в почве, забраться на высоту в полтора метра и обратиться в спячку в жаркий июльский день, да ещё на виду у птиц и прочих, может быть более мелких, но не менее опасных хищников? Я долго думал об этом и пришёл к выводу, что причиной послужила всё-таки погода. Как ни безразличны к ней в целом многоножки, но и они едва ли способны игнорировать затопление. А лето в тот год выдалась жарким и дождливым. Каждый день, почти без исключения, случались сильные ливни, чередовавшиеся с волнами тепла, приносимого ветром с юга. Влажный воздух не позволял воде испаряться, и она так и стояла, даже в лесу, довольно глубокими лужами. Вполне возможно, что место, в котором обитал кивсяк, оказалось затопленным, и ему не оставалось иного выхода, кроме как спасти свою жизнь, забравшись на верхушку иван-чая, где он и ожидал терпеливо схода воды.
Какого-либо иного объяснения поведению кивсяка мне на ум так и не пришло.
